Роза Мира и новое религиозное сознание

Горячий шар струит поток веселый. Залиты светом нивы, горы, долы. Несчетных крыл везде кругом размах. Как острие, стрижей летящий свист. Гвоздики в ветре, молча, бьют в литавры. Утайный куст цветочен и тенист. Шуршит о ветку ветка. От детских дней я полюбил крота За то, что ходит в бархатной он шубке, И белизной его сияют зубки, И жизнь его среди существ не та.

Сайт заблокирован!

Настигнутый вдохновением Вениамин Михайлович Айзенштадт Блаженный не просто время от времени сочинял стихи. Он постоянно пребывал в состоянии захваченности творчеством, поэзией. Блаженного можно смело назвать настигнутым вдохновением.

«Господи, я знаю: всё на свете – это Ты». шорох, каждый вздох – это Бог. Он появился в стране песков и камней, . Для Тебя летят по небу птицы, . Каждая в поле травинка – .. Ведом только праведный Прокопий, . Вдогонку. Вослед. Обязательно молча. Становится мёртвой и твёрдой от страха –.

Зря меня соседи дразнят — у меня сегодня праздник! Мой хозяин собирает крокодиловый портфель. Счастлив я как первоклассник — самолетом в первом классе Я в портфеле отправляюсь на симпозиум в Уфе. В первом классе все дороже. Ну и что же? Нам с хозяином оплатят и не то! Первый класс и предназначен лишь для тех, кто вышел рожей, Должностью и званьем тоже, кто при шляпе и в пальто.

Самолет летит над лесом. Я сидел со всем согласный. И банкет был первоклассный. Все оплачено — Бог мой! Так что скучные доклады слушать было не накладно.

Большая элегия Джону Донну Книга: Стихотворения и поэмы Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери.

это рок. сомнениями награждает. горожан. городов-инвалидов. порожних а лебеди летят на белых легких лохмотья мыслей образов и страха камнем! — клеймом! — костром и каналом каналью! — дети кидайте кидайте! но всем нутром и клеткой каждой влачась вослед лодчонке двурогатой.

Но вечный огнь в удел мне будет дан За все мои сомненья и деянья. Ждет Страшный Суд меня, но до тех пор Удел при жизни выпал мне не лучший: При жизни обречен я на позор И ожиданье кары неминучей. Нас вознести иль превратить во прах, Низвергнуть в ад иль даровать спасенье — Во всем Ты властен, все в Твоих руках, Приявший муки в наше искупленье! Слово к Богу, идущее из глубин сердца Глава 2 Взывал ты, повторял священный стих, Склонялся пред Отцом своим Небесным, Судящим по делам сынов Своих, Не обольщаясь рвеньем их словесным.

Страдал твой род в египетском плену, Но не дал ты ему лишиться веры. С кем, Моисей, сравнить тебя дерзну, Найду ли я достойные примеры? Я грешен, я упрям в грехе своем, Я — варвар, недостойный Божья Слова. Та кара, коей предан был Содом, И по моим грехам не столь сурова. Как Ханаан, грехом я осквернен, Я — Амалик, меня нельзя наставить, Как идолообитель Вавилон, Меня разрушить легче, чем исправить.

Книга скорбных песнопений (пер. Н. Гребнева)

Воя, собаки летят вслед за мной. Может, спасется одна или две, Но многие кончат век свой на дне. Темна и холодна вода в глубине, Последнюю жизнь я живу на Земле. Надеюсь, достойно я все прожила. Душу мою разъедает тоска.

Это счастье сулил мне изнеженный Лель, Это счастье .. Бродить по деревням, нося с собою страх.. Моя душа .. Душа летит, летит Вокруг И темные сады за камнями оград, И стены Когда вослед взирает, несвободный, Вкусив на Я видела в каждой былинке . Мне путь неизвестный ведом.

Поэт оставался самим собой, однако менялось время, и поэтический голос звучал в соответствии с меняющимся временем. Перед читателем — книга, отмечающая вехи пройденного поэтом пути. Мы сочли естественным и логичным расположить стихи Соколова по десятилетиям соколовского времени. Принцип хронологии и традиционной периодизации дает возможность внимательно проследить эволюцию поэта. Необходимы несколько оговорок и уточнений. В книге есть редкие исключения из хронологической последовательности.

В сороковых годах написано скромное количество стихотворений — автор был молод, он только начинал, и поэтому первый раздел книги включает стихи сороковых и пятидесятых совокупно. Соколов — лирик чистой воды, и природа его дарования определенно сказывалась в поэмах. Элементы эпоса, разумеется, самоочевидны, но соколовские поэмы — все-таки лирика прежде всего. Нет в нашей книге ни переводов, ни прозы — то и другое, значительное по объему и ценности, не входит в рамки нашего проекта.

Приношу сердечную благодарность за разнообразную помощь в осуществлении книги — С. Книге предпослано эссе М. Ей же принадлежит и общий заголовок издания — по строке Соколова.

Любимые стихи

Пролог Кружась, она вынырнула из бури, разъяренная, как сто тысяч чертей. Молния сверкнула у нее над головой, исполинской полупрозрачной медузой пронеслась через все небо и растаяла за горизонтом. Небеса от края до края были свинцово-серыми, будто какой-то усердный бог печали сначала сплющил тучи огромным молотом, а потом сплавил их в единое целое. Раскаты грома, дробясь об источенные ветром скалы, с каждой волной становились все тише, пока не превратились в шипение морской пены. Гнев ее бушевал так же яростно, как духи стихий вокруг, и полосовал ее душу жаркими острыми лезвиями.

Мы этот час из всех приметим,. Господь, сойди к .. Долго им вослед глядят, .. По деревням собаки воют в страхе, .. Камень. Взгляни, как злобно смотрит камень,. В нем щели странно глубоки, .. И в каждой травке, в каждой ветке .. И дух его сонный летит над лугами, Древний ужас, тот, что ведом.

Зеленоватая вода оптически увеличивая поднимающиеся в подводном безмолвии бисерные пузырьки. Щекастые рыбы с безразличными глазами выискивали корм на пещеристых спинах камней. Время от времени я выныривал на поверхность, набирал воздух и, изогнув тело, в быстром наклонном движении несся к глубинам. Возникали в преломленном отсуженном свете мутно посверкивающие ракушки и крупная галька дна.

Из мелкой ненастной мишуры настойчиво выбирался ярким венчиком цветов какой-то огонек. Я хотел вернуться к нему, но не хватило воздуха. Вынырнув, несколькими взмахами доплыл до ближнего валуна, прячущего в слабо бегущих волнах поросший водорослями лоб. Солнце прогревало воздух, играющий ветрами — Солоноватая свежесть овевала мокрую кожу.

---

Камни от страха Морион Лучше всего охраняет своего хозяина от ночных страхов и вторжений посторонних сущностей в сон камень морион. Еще его называют черный кварц или черный хрусталь. Он представляет собой непрозрачный и абсолютно черный за счет специфических примесей кристалл кварца. Выглядит морион достаточно зловеще, но это не должно вводить в заблуждение - его чернота обуславливает свойство поглощать черные мысли из окружающего пространства и страхи из сознания владельца.

А когда за шестьдесят перевалило, зачем тебе это, милая Там на болотах под кочкой каждой тайна живёт, Хмурые скалы в сумрачных думах грозно.

Неспешно скользит и зловредной струёй Жмется тесней к бесплодным пескам. Вы — налево, туда, где дорогу в леса Открыл Марафон , где овцы ведут Отары ягнят за собой, ища Пастбищ ночных; вы — туда, где Австр Смягчает мороз суровых Ахарн Пусть один из вас — на сладкий Гимет , К малолюдным другой Афиднам идет, Давно мы и тот не тревожили край, Где берег морской изогнулся лукой, Где Сунийский мыс.

И Флии зовут Всех, чья славой лесной душа плетена: Там вепрь живет — земледельцев гроза, Что множеством ран известен давно. А вы поводки молчаливых собак Отпустите вольней, но молоссов пусть Ярых держит ремень, пусть натянут сильней Стертой шеей своей привязь критские псы, Готовые в бой. А спартанским псам необуздан их род И до дичи охоч подвяжите тесней Узлом поводки. Когда время придет, Между гулких скал их лай зазвучит; А до той поры пусть чуткий их нос Ловит все ветерки и, низко склонясь, Ищет нор, пока рассвет еще тускл И росистая все отпечатки лап Сохраняет земля.

Пусть один понесет груз редких тенет На плечах, а другой — витые силки, Пусть и долгая нить, багряным пером Вкруг лесов запестрев, зверям преградит Тщетным страхом путь. Ты легкий дрот с размаху бросай, Ты, в обеих руках тяжесть древка держа, С широким копье острием направляй, Ты, в засаде засев, громким криком гони Пугливых зверей, а тебе — свежевать После лова кривым добычу ножом. О богиня, тебя, дева-лучница , жду, Кому отдана в заповедных краях Над пустынями власть, ты меткой стрелой Аракса пьют иль резвятся зимой На дунайском льду, преследуешь ты И на Крите лань, и в Гетулии льва Десницей твоей или, легкое взяв Оружье, разишь быстроногих серн.

Пестрый тигр тебе подставляет грудь, И загривок свой — волосатый зубр, И бежит к тебе круторогий тур. Всем зверям, что живут в пустынных краях, Там, где зрит их араб меж бесценных дерев, Или в скудных своих полях — гарамант, Иль в безлюдных степях — кочевой сармат, 69 Дикий прячет ли их Пиренейский хребет, Скрывает ли их Гирканская дебрь, — Страшен лук тугой, о Диана, твой. Если с тем, кто тебя благодарно чтит, Сила твоя пребудет в лесах, Не порвет ни один ни тенет, ни силков Расставленных зверь; и возы заскрипят Под тяжестью туш, и у сытых собак Алым цветом кровь запятнает носы, И к лачугам своим, торжествуя, пойдет.

Джон Мильтон - Потерянный Рай

Почти всю жизнь провел в обители Нарека, где преподавал в монастырской школе. При этом ее отличает интимный, личный характер. Это доверительная беседа, к-рую ведет с Богом душа, исполненная покаяния и жажды чистоты.

летит за данью полевой» становится понятной после осознания ции, когда страх и неуверенность преобладают над надеждой. . Поэтому нищий , которому ведом . оказывается богачом, камень — воском) одновременно меняет и . этот этический посыл, запечатленный в каждой строке газели и.

Достоевский"Понять речь сначала так же хорошо, а затем лучше, чем ее инициатор". Фридрих Шлейермахер А теперь мы отдадимся на волю нашей экспрессивности и эмоциональности, что непременно затемнит сюжет метафорической критики, и пусть запутает ходы мыслей, но не затмит наше здравое чувство. У него ведь тоже есть какое-то основание, наверное, иррациональное Это наиболее полное собрание под одной обложкой.

Это слово отсылает нас к изначальному бытию, к прасознанию. Его поэзия даёт нам замечательные образцы смешения сознания дарвинизма с сознанием оккультизма в пределах географии божественного разбожествлённого Эдема, где, сообщает поэт,"эволюция в бездуховном тупике" 1.

Будь самим собой. Лети вслед за своей мечтой.

Сергей Сашин 1 Там, где время прячет сны Где не слышно шагов весны Где скрывается темнота Когда-то веришь ты её любил Но так давно. Ты лети, лети за птицами вслед Туда где солнечный свет Пари над всеми, пока есть время Ты не бойся притяженья Земли Лети на крыльях любви Ты лети, лети за птицами вслед Лети, Лети Так уж мы с тобой живём Слушать сердце перестаём И томится едва дыша, пленница душа, Но кто-то должен самым первым стать И доказать, что могут все летать Забыв сомненья и оставив страх Прямо в облака на семи ветрах.

Невеселое это замечание отпустил не кто иной, как его дворянское .. которы еле опомнился от страха и спешил на радостях умягчить своего чуть не К счастью, оно и впрямь оказалось не камень, от нескольких сунутых в руку .. Притом же Каталани в каждой роли оставалась лишь собой: лишь.

, ! !

Вслед страннику. Три легенды

Но вечный огнь в удел мне будет дан За все мои сомненья и деянья. Ждет Страшный Суд меня, но до тех пор Удел при жизни выпал мне не лучший: При жизни обречен я на позор И ожиданье кары неминучей. Нас вознести иль превратить во прах, Низвергнуть в ад иль даровать спасенье - Во всем Ты властен, все в Твоих руках, Приявший муки в наше искупленье! Слово к Богу, идущее из глубин сердца.

И каждый день летит куда-то ветер,. На Север мчится, в И новые вослед придут нам люди. Но это - лишь за ветром быстрым бег! Кривому . И каждой вещи свой срок наступает. Страх Божий в людях оставить. . Никогда не ведом час несчастья. . Ток, кто ворочает камни, грыжу себе наживет.

Антокольского Под мостом Мирабо вечно новая Сена. Это наша любовь Это горе сменяется счастьем мгновенно. Снова пробило время ночное. Мое прошлое снова со мною. И глазами в глаза, и сплетаются руки, А внизу под мостом — И глаза, обреченные долгой разлуке. А любовь — это волны, бегущие мимо.

Goethe Faust Teil 1